На улице хлещет дождь, и за ночь погода изменилась и стала, как на севере.
Мы, люди: Люды, Гали, Фотинии- легки на подъем. Особенно, когда зовут!
Приезжать в Малый Сапожок на службу в храм Рождества Христова стало нашей доброй традицией. Как- то сама по себе она возникла, и мы стали ее последователями.
…В огромном храме топится большущая печь, от которой простирается жар на два метра.
Здравствуй, храм! Мы не виделись с прошлого года.
Своды все такие же, хотя, время по - тихоньку ведет свою разрушительную работу. И все равно от стен, арок, старинной кирпичной кладки взгляд не отвести. Древность проникает в наш современный мир, это невозможно не чувствовать.
Мысли уносятся в историю жизни храма...
Тут ко мне подходит Галя, которая недавно стала петь на клиросе, и спрашивает:
– Как мы пели?
– Нормально, - говорю, - я же не специалист, чтобы оценку давать- по - моему, хорошо.
– Просто с начала одна православная нас учила, а теперь другая, по иному, и мы то так, то сяк, - объясняет немного взволнованная Галина.
– Да, я смотрела, Люда «дирижировала», - отшучиваюсь я.
– Я работаю в хору, все орут, и я ору! - вдруг выпаливает Галя. Нам становится весело от чуднОй рифмованной фразы, мы шепотком начинаем смеяться, да так, что сотрясаются органы.
– Ну, Галя, ты даешь! - я стараюсь остановить безудержный смех, но у меня слабо получается.
– Это не я, это батюшка так нам говорит!
(У нашего отца Василия прекрасное чувство юмора, это правда).
Мы от смеха прикрываем рты ладонями, чтобы он не вырвался наружу, стыдно же смеяться, служба идет!
Хорошо, что от печки, в укромном уголке, где мы беззвучно хохочем, до алтаря далеко и не слышно. Иначе строгий на этот счет отец Василий снимет стружку. И поделом!
Я встаю поодаль от подружки, чтобы присечь вдруг возникшее на ровном месте веселье. Мы расходимся и снова вникаем в ход службы. Я люблю, когда в церкви все читают «Верую», а потом «Отче наш». Слова общей молитвы несутся вверх к куполу, и на душе становится тепло и легко! Происходит единение душ молящихся. После Причастия и проповеди у нас традиционно трапеза.
Мы садимся за большой стол, который заполнен разными явствами, с любовью приготовленными малосапожковскими христианами.
Мы говорим о том, что волнует, задаем вопросы. Начали разговор о классической музыке, закончили моргенштерном (с маленькой буквы, да).
Отец Василий произнес известную фразу: «Начали за здравие, закончили за упокой».
Потому что моргеншерн - это упокой, смерть, другими словами. Несущий смерть души, адский пособник. И у него всё на лбу написано. В прямом смысле.
А в храме тепло и уютно. И душа успокаивается, и радость в нее заходит, и хочется жить, оставляя в душе эту непостижимую благодать, не расплескать бы ее ...
И все, сидящие за столом, мужчины и женщины, даже не зная имени соседа, становятся родными...
– Нельзя бояться смерти, - говорит о. Василий. - Какой же ты христианин, если смерти боишься? Ведь смерть - это соединение со Христом! Мы живем для того, чтобы увидеть, узнать Христа, это наша цель в нашей земной жизни! Вся наша жизнь - это и есть подготовка к смерти, к вечной жизни.
А мы боимся. У нас - маловерие. И прав, как прав батюшка Василий... Есть над чем подумать. А у нас одни огороды и страхи...
Путь духовный очень трудный. Очень. Но есть церковь! Есть литургия, книги, которые «Бог в помощь». Так говорит батюшка.
И есть наши затрапезные посиделки, где мы все сообща, вместе, и от этого легче идти по духовному пути, особенно, когда с тобой говорят такие священнослужители.
Маленькими шажочками, по- тихонечку, идем... и даже если упали и скатились с пути, все равно поднимаемся и идем... Так учит наш отец Василий.
Правда, ученики из нас... слабенькие троечники и даже двоечники. Вот, смех нас разбирает не к месту. Но отец Василий приободряет нас: «Дорогу осилит идущий». И мы верим и как-то стараемся, потому что надо. Ведь «Царствие Божие нудится (берется трудом). А без труда ничего хорошего и не получается.
Сапожок, 2020 г.
Фото автора
